15.03.2021      88      0
 

Предсказания гибели Санкт-Петербурга

Строили столицу не на болоте Практически сразу же после того как город был заложен, появились…


Строили столицу не на болоте

Практически сразу же после того как город был заложен, появились первые предсказания о его грядущей гибели. Видно, чем-то не угодил новый северный Парадиз современникам. Чем же? Странными белыми ночами? Но кого этим можно удивить или напугать? Финны, а также люди, живущие севернее Петербурга, прекрасно знают, что такое белые ночи и северное сияние. Для них эти явления что-то само собой разумеющееся. Стало быть, странным город был и остается для пришлых южан.

В Петербурге неплохой климат, не болезненный и не гнилой. Кстати, каналов в нем меньше, чем в Венеции, а ведь Венецию никто не называет гиблым местом, а погода у нас меняется не чаще, чем в капризном Париже. В Петербурге климат комфортный для человеческой жизни. В нем не больше дождей и туманов, чем в Таллинне и Риге, и меньше, чем в знаменитом своей непогодой Лондоне.

На сегодняшний день назвать город мрачным и суровым могут только люди, ни разу не бывавшие на его берегах и не имеющие доступа к Интернету. Питер окрашен теплыми, приятными цветами, архитектура домов, особенно его исторической части, достойна того, чтобы буквально по каждой улице водили экскурсии.

Быть может, суеверный страх внушен мифом, будто бы город построен на непригодном для жизни месте, проще говоря, на болоте? Но Петербург построен отнюдь не на пустом финском болоте. Еще до того как Петр произнес историческое «городу быть», здесь располагалась шведская город-крепость Ландскруна и затем на ее же месте Ниеншанц. Кроме того, разрастающийся город постепенно включил в себя не менее 42 деревень и городов, среди которых были и насчитывающие до 8 тысяч населения. Согласитесь, трудно назвать болотом деревни с домами и хозяйствами, с огородами, садами, посевными угодьями и пастбищами для выпаса скота.

Разумеется, Петербург стоит не на бесплодных землях.

«Нева удобряет и орошает землю в своей пойме. Почвы в Петербурге плодоносны, здесь всегда жило много крестьян».

На сегодняшний день вокруг Санкт-Петербурга количество болот никак не больше, чем вокруг Москвы или Новгорода.

Для чего же мы до сих пор продолжаем говорить о бескрайних болотах? Быть может, чтобы показать, какими неимоверными трудами стоило осушить эти места, дабы хотя бы начать строительство. Кстати, Петербург не построен на костях несчастных невольников. Начиная с 1703 и по 1717 год его строили «даточные люди» (люди, которым за работу выдавали плату) в три, а потом в две смены. Смены продолжалась с 1 апреля по 1 июля и с 1 июля по 1 октября. То есть, люди приходили, трудились четыре месяца, после чего забирали жалование и отправлялись к своим семьям. Никого не загоняли на работу кнутами, кормили тоже прилично. Смертность, конечно, была, но такого чтобы десятки тысяч вдоль дороги… разумеется, нет.

После 1717 года «…строили его исключительно вольнонаемные, оброчные крестьяне… и… беглые. В Петербурге их принимали и давали им работу»[46]. Таким образом, Петербург уже в самом начале своего существования сделался городом свободы. Тем не менее не то что приезжие, а многие экскурсоводы, рассказывая о строительстве Петербурга, продолжают утверждать, будто город построен на костях. Будто хоронили возле дорог, а потом на месте старых дорог ставили дома.

К слову, в Петербурге все время, что я его знаю (а это с самого рождения), постоянно и повсеместно что-то роют. Меняют трубы, устраняют скрытые неполадки, но при этом не было ни одного сообщения, что строители наткнулись на кости своих предшественников.

В Петербурге нет ужасов, которыми привыкли «завлекать» к себе другие европейские города, у нас нет ничего напоминающего знаменитую чешскую костницу германского музея расчлененных трупов или итальянского музея скелетов. Тем не менее, город принято изображать зловещим. Почему? Дело в том, что ужасы Санкт-Петербурга – часть его фольклорной и литературной традиции, у истоков которой стояли такие корифеи как Пушкин, Дельвиг, Гоголь и Достоевский. В XVIII веке особое место в литературе занял полный жути святочный рассказ, а за ним появились первые созданные талантом писателей и поэтов петербургские ужастики.

И вот уже всплывают старинные пророчества. То вынырнувшая из какой-то канавы кикимора прокричит скрипучим голосом: «Городу быть пусту!», то герои Мережковского устроят «ля шкандаль» на ровном месте:

«Попомни меня! – воскликнула Марья пророчески. – Питербурх не долго за нами будет. Быть ему пусту!.. Быть пусту быть пусту! К черту в болото провалится! Как вырос, так и сгинет, гриб поганый. И места его не найдут, окаянного!»

Относительно кикиморы отнюдь не шутка, в протоколах Тайной Канцелярии сохранились допросы дьякона Троицкой церкви, который эту самую страхолюдину узрел и произнесенные ею слова слышал. Кстати, в Канцелярию он загремел после того, как отказался кричать «многия лета» новой царице Екатерине I.

«М. И. Семевский относит к 1722 году слухи о зловещих знамениях в Петербургском Троицком соборе, снова кто-то крикнул знаменитое: “Петербургу быть пусту!”, и клич был подхвачен. Волнения, возникшие сначала среди духовенства, быстро охватившие весь город, в частности, дьякон от Троицы, который первым разнес слух о грозящем запустении Петербурга, был осужден на три года каторги».

«Старики сказывают, – на Петербургской стороне, у Троицы, ольха росла высокая, и такая тут вода была, лет за десять до построения города, что ольху с верхушкою залило, и было тогда прорицание: как вторая-де вода такая же будет, то Санкт-Петербургу конец, и месту сему быть пусту А государь император Петр Алексеевич, как сведали о том, ольху срубить велели, а людей прорицающих казнить без милости. Но только слово то истинно, по Писанию: не увидеша, дондеже прииде вода и взят вся…».

Возможно, действительно стояло когда-то громадное дерево у Троицкой пристани. Ольха ли это была, береза, ива или сосна – различные легенды называют дерево как кому больше нравится. Сему дереву традиционно поклонялись живущие в этих местах карелы – очень может быть, язычники часто поклоняются деревьям, тем более старым, с изогнутыми стволами.

Часто в качестве такого дерева фигурирует сосна с причудливо искривленной вершиной, росшая на берегу Невы примерно там, где сейчас находится Петроградская набережная. На дереве сами собой зажигались огоньки святого Эльма – электрические разряды в виде светящихся пучков. Огоньки вспыхивали именно на такой высоте, до которой должна была подняться вода при приближающемся наводнении, и жрецы предсказывали бедствие. Есть версия, что на дереве появлялись не просто огоньки, а свечи. И вот однажды к этому почитаемому язычниками дереву подошел Петр с солдатами и приказал срубить его, ибо сие дерево есть идол. Это достаточно обычный поступок, христиане традиционно уничтожали языческие капища.

Как только топор коснулся ствола, огоньки или свечи мгновенно погасли. Испугавшись происходящего, царь отступил. Прошло несколько лет, и в 1720 году в Петербурге вдруг неведомо откуда появился старец, который проповедовал, что скоро начнется наводнение и вода поднимется до отметки, оставленной Петровым топором, – то есть это наказание за попытку уничтожить чужую святыню.

Перепуганные жители начали собирать вещи и перебираться в другие города, дабы избежать нового потопа. В реальности никакого массового ухода людей из города никогда не было. Да и кто бы позволил?

«…вблизи Кронверка на пустынном месте росла огромная ива возрастом много старше Петербурга, – пишет Н. Синдаловский. – Под ней в первые годы существования города какой-то пришлый старец – босой, седобородый, с всклокоченными волосами проповедовал, что в ближайшее время Господь разгневается и потопит Петербург… подымутся волны морские выше этой ивы и поглотят столицу Антихриста».

Пророк назначил день и час наводнения. Петр, узнав про эти речи, велел приковать старца на железной цепи к иве, которую должно было залить при наводнении. Предсказанный день и час наступил, а наводнения не было. В назидание обывателям старца публично наказали батогами под той же ивой, а затем изгнали из Петербурга.

Другой вариант окончания этой истории – царь срубает дерево, а на образовавшемся пне солдаты порют пророка плетьми, дабы не смущал народ


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Легендарный автор
Медведь

Медведь

Наши древние леса знали трех владык: оленя, который им помогал, кабана, который славился своей силой,...

Сфинксы Петербурга

Сфинксы Петербурга

Аромат смерти На сегодняшний день трудно представить Университетскую набережную Невы без прекрасных...

Первая в мире мумия

Первая в мире мумия

Сундук с телом Осириса Исида отнесла в Дельту Нила и спрятала его, забросав ветками и прикрыв листьями...

Напиши мне